Дек
18

iКажется, был такой сорт помидоров — «Астраханской чудо». Или арбузов. Не помню. Но это и не важно. Сегодня речь не об овощах и ягодах. Разговор куда более серьезный. О том, что способно поднять весь наш аграрный комплекс, а вместе с ним и перерабатывающие отрасли, и торговлю. Но к делу.

— У нас 20 человек работают, все с высшим образованием, молодые, 30-летние. Я один среди них пенсионер. Все на машинах. В коллективе строгий сухой закон. Вот я тебе случай расскажу. Заболела летом капуста. Средств защиты в Астрахани нет, нашли в Москве. Так ребята поужинали здесь, отобедали в столице, а к следующему ужину уже были дома. Утром собрали фермеров, я рассказал, как обработать поля, и спасли капусту.

Леонтьевич, как называют Коноплева, является здесь главным консультантом. Опыт позволяет. В свое время работал агрономом, председателем колхоза, начальником райсельхозуправления, секретарем райкома партии, заместителем главы Харабалинского района, знает и земли и всех фермеров до третьего поколения.

Первым не только в Харабали, но и во всей области, был все-таки кредитный кооператив. Создавался он на рубеже веков  по программе безвозмездной технической помощи Евросоюза ТАСИС. А возглавил его в ту пору молодой, 23-летний специалист Алексей Галкин. Именно кооперативу «Харабалинский фермер» суждено было стать той почвой, на которой взошло и окрепло сельскохозяйственное производство этого засушливого полупустынного региона.

Вспомним начало века. Прилавки магазинов заполнены импортными продуктами. Российское крестьянство задыхалось без кредитов и рынков сбыта. Банки аккумулировались в основном в Москве и крупных региональных финансовых центрах. Даже «Сбербанк» закрывал свои отделения и филиалы, оставляя без боя целые районы. «Россельхозбанк» еще был в проекте.

Аграрное же производство сезонно. Урожай, как и цыплят, по осени считают. А до этого надо вспахать, заборонить, посеять, удобрить, прополоть, убрать, вывести с поля. Нередко деньги на все это брались у бандитов. А урожай отдавали за бесценок, лишь бы не попасть в долговую яму. За долги могли ведь и в степь вывести, и в землю закопать.

В это дикое время и рождался «Харабалинский фермер». Как альтернатива бандитскому беспределу. Как единственная реальная возможность кредитоваться на законных условиях «живыми» деньгами.

Чуть позже оказалось, что деньги крестьянину — да, нужны. Но куда нужнее то, ради чего он их берет. Семена, удобрения, средства защиты, техника, запчасти, системы капельного орошения, строительные материалы, пленка, «горючка». Цены на рынке разнились так, что ум за разум заходил. ГАЗель ядохимикатов в Москве можно было купить за 600 тысяч рублей, а в Астрахани она доходила до полутора миллионов. То есть фермер получал кредит, а что на него купить, где и почем — не знал. Да и ездить по дорогам с миллионами наличных денег за пазухой и теперь не безопасно, а тогда тем более.

В то же время в администрацию района, где в ту пору работал Коноплев, стали обращаться фирмы-производители. Они столкнулись с тем, что некому было продать продукцию — удобрения или средства защиты растений. Старой снабженческой системы не существовало, а фермеры-одиночки еще не могли быть надежными партнерами.

Одни не могли продать, другие — купить.

— Мы стали выполнять те действия, которые фермеру одному делать не выгодно да и не нужно, — рассказывает Алексей Галкин. — Зачем, скажем, ему гнать вагон удобрений. Даже если он возьмет все 60 тонн и за два года их потратит, но ради этого ему надо договариваться с заводом, приехать, аккредитоваться, взять лицензию на перевозку опасных грузов, код железнодорожного покупателя.

Тогда и сложился этот тендем — молодого, амбициозного Галкина и опытного, хорошо знающего землю и людей Коноплева. И родился снабженческо-сбытовой кооператив «Агросфера».

Схема взаимоотношений с фермерами была такова. Зимой, после завершения всех сельхозработ, их собирали и спрашивали: кто что будет выращивать следующим летом и что кому для этого надо? Или они спрашивали: а что нам лучше выращивать, чтобы не попасть впросак? Составлялись списки, подсчитывалась стоимость, и каждый фермер расписывался за получение кредита. Только расписывался. На руки денег никто не получал. Это исключало нецелевое использование средств — сразу было видно, что он не «мерседес» себе купил, а систему капельного орошения. И освобождало фермеров от ненужных рисков с «наличкой». А главное, это было выгодно. Имея в портфеле заказов большие объемы, кооператив регистрировался в фирмах-производителях, как коллективный дистрибьютор, что давало право на существенные скидки. Со скидками же продавали и фермерам.

Скоро возникла другая проблема. Харабалинцы перекрыли кислород одной коммерческой структуре, которая тоже занималась поставками, но не только без скидок, а еще и с наценкой от 30 до 300 процентов. Дошло до того, что Коноплева и Галкина вызвал к себе тогдашний губернатор Астраханской области. Дескать, зачем обижать хороших людей. Покупайте через них по их ценам, а свою надбавку как получали, так и будете получать.

Словом, кооператив бы ничего не терял, теряли фермеры. Но у харабалинцев к тому времени уже сложился принцип: «Хорошо живет фермер — хорошо живем мы». И предложенный губернатором путь был для них губителен.

Третьей проблемой стал сбыт. Он и сегодня остается самым слабым звеном во всей аграрной структуре современной России. Многие фермеры могли прекрасно работать, но не умели и не могли торговать. Этим пользовались многочисленные перекупщики, буквально за бесценок выгребавшие то, что было выращено большими трудами и затратами. Кооператив начал налаживать порушенные за десятилетие связи. Заново заключали договора на поставку продукции с сибирскими городами — Новосибирском, Красноярском, Омском, Томском, и далее через Тюмень с Магаданом. Под эти договора получали предоплату. Но тут, как черт из табакерки, выскочила четвертая проблема — дисциплина поставок. Не все фермеры готовы были работать в оговоренные сроки и по подписанным контрактам. Вот получил он аванс, вырастил урожай, а в это время к нему приезжает гость из соседнего Азербайджана и предлагает скупить продукцию дешевле, но за наличные деньги, которые нигде не учтены, а значит, не облагаются налогами. Фермер «в шоколаде», он возвращает взятый ранее аванс, извиняется. Ну что его — расстрелять? А контракты выполнять надо. Или платить неустойку. Подписывал-то документы не фермер, а кооператив.

Чтобы застраховаться от новых рисков, и был создан третий кооператив — производственный, который назвали «Фермер». За восемь прошедших лет он стал самым крупным овощепроизводящим предприятием области.

Но, как всегда бывает, решение одних задач тянет за собой цепь новых. Лук во время уборки уходил по 8−9 рублей за килограмм. Немного погодя он стоил уже 12 рублей, а еще позже — 18. То же и со свеклой, морковью, перцем, помидорами. Значит, надо строить хранилища. А где хранилище, там и сортировка, и фасовка. Каждая операция увеличивала цену товара. Пришли в область торговые сети со своими стандартами, которые потребовали от фермеров и кооператоров новых технологических решений. Жесткая конкуренция заставляет сокращать все производственные сроки, начиная с сева и кончая уборкой. Не вырастили раньше соседей-волгоградцев молодую картошку — все, покупатель тоже деньги считает. Не станет он гнать фуры в Харабали, если тот же продукт за ту же цену можно купить на 400 верст ближе.

— У Галкина кредитный портфель составляет 160 миллионов. Другие районы пытаются его догнать, но это трудно, потому что он все время уходит на новый этап, — говорил мне председатель межрегионального кооператива «Народная кооперация», советник губернатора Астраханской области Александр Ковбас. — Он уже новую овощную базу за 30 миллионов построил, покупает немецкую упаковочно-фасовочную линию, в плане — строительство завода по выпуску запасных частей для систем капельного орошения… .

Популярность: 65%

Оставьте комментарий

*
Спасибо за ваш комментарий.
Anti-Spam Image