марта
06

der1Участковой больницы села Шилово Ефремовского района Тульской области уже нет. На ее месте амбулатория. Больница же, лишившись стационарного отделения и боле чем половины персонала, превратилась в подразделение центральной районной больницы.

Впрочем, она давно уже перестала выполнять свое изначальное предназначение. Большинство коек были отданы «социальным бабушкам» — престарелым людям, у которых либо нет родственников, либо есть, но не хотят за ними ухаживать. Даже если бабушек и не было, койки все равно пустовали бы, потому что лечить и некого и нечем.

До недавнего времени существовали три источника, три составных части бюджета сельской больницы. «Социальные бабушки», которые теперь уже не в счет. Бюджет района, доля которого год от года сокращается и скоро обещает исчезнуть вслед за бабушками. И Фонд обязательного медицинского страхования — сокращенно ФОМС.

Так вот, согласно тарифам ФОМСа, один обратившийся за врачебной помощью человек приносит больнице 132 рубля. Если его госпитализировать, то это еще 900 рублей в день. К больнице приписаны 32 населенных пункта с населением около 2 тысяч человек. Ровно на ставку врача общей практики. По тарифам больница должна принимать от 20 до 25 человек в день. В год получается около 4 тысяч. То есть каждый житель должен обратиться за помощью минимум раз в полгода. А хорошо бы чаще. Чем больше обращений, тем полнее бюджет. Чем больнее население, тем лучше для больницы. Здоровый человек медицине невыгоден. Этот алгоритм задан тарифами медстраха.

Идем дальше. Фельдшеру дан годовой госзаказ в 500 посещений. Каждое оценивается в 65 рублей. В год получается 30 тысяч. Тогда как на содержание ФАПа требуется 15 тысяч рублей ежемесячно. Разбейся фельдшер в лепешку, свое содержание он не обеспечит.

Эти тарифы едины как для села, так и для города. Они и стали той смертельной инъекцией, которая обрекла наше здравоохранение на медленное умирание. Образовавшиеся ножницы между реальными доходами и реальными расходами вынуждают медиков выкручиваться.

— Во время недавней проверки все четыре койки стационара Шиловской больницы пустовали, даже белье на них не было помято, а по документам на них лежали больные, — говорит начальница отдела здравоохранения Ефремовского района Нина Дементьева.

Этим грешат все без исключения лечебные учреждения страны. Но если городскому врачу выполнение дневной нормы даст одна многоподъездная высотка, то у сельского такой лафы нет. Вызов в отдаленную деревню километров за двадцать по разбитой дороге на разбитой машине может отнять у него полдня. А значит, и изворачиваться, чтобы выполнить «госзаказ», как здесь называют навязанные ФОМСом тарифы, приходится изощреннее. Причем, изворачиваться не для того, чтобы обогатиться, а чтобы не дать умереть с голоду медперсоналу. Именно не умереть. Потому что жить на те ставки, которые определены существующими минздравовскими тарифами, невозможно.

Вот сидим мы с санитаркой Шиловской больницы Лилией Бояршиновой и считаем. Да, получает на руки она не 2300, как определено тарифом. До минималки, ниже которого платить нельзя, ей добавляет районный бюджет. Из этой суммы вычтут подоходный налог в тех же процентах, как и у миллиардеров Прохорова и Абрамовича. Заплатит она за газ, свет, воду полторы тысячи. Купит крупы, сахара, соли, мыла, стирального порошка, предметы личной гигиены. Что остается? Ничего. Слава Богу, хлеб в магазине в долг дают. Продавец список завел в специальной тетрадке. Иногда выручает копилка, куда Лилия Владимировна складывает пяти и десятирублевые монетки. К концу месяца накапливается рублей 400. С ними и доживает до получки. Продавцы подшучивают: «Ты что, на паперти стояла».

Посадить бы на этот тариф тех министерских чиновников, которые ополчились на сказавшего им правду в глаза детского доктора Рошаля. Хотя бы на месяц. Больше не выживут. Может, задумались бы, что творят. Не только со здравоохранением. С государством. С народом.

Но нет. Одни прикрываются необходимостью реформирования отрасли. Хотя, что это за реформирование, какие цели преследует и куда ведет, никто из практикующих медиков понять не может. Другие, как броней, прикрываются приказами и инструкциями, которые исходят от этих реформаторов.

— Существуют минздравовские приказы. Есть штатное расписание. Все соблюдается до каждой мелочи. И выплачивается столько, сколько положено, — говорит главный медик Евремовского района. Вот и возьми ее голыми руками.

Я пробую доискаться, каково же ее мнение по поводу того, что происходит с нашим здравоохранением? Как, впрочем, и с образованием. Тысячами закрываются сельские школы и больницы. Следом уезжают из деревни последние ее жители. Затем умирают и сами деревни. Мы отступаем, как в войну, оставляя позади все большую территорию. Но в войну эти территории оставлялись врагу. А теперь-то кому?

— У нас нет мнения, — сухо обрывает мою патетику Нина Георгиевна. — У нас есть нормативы, которые надо выполнять. Это не обсуждается, это только выполняется.

Но неужели их никогда не терзают сомнения, не грызет совесть? Вот, говорю, пройдет время, вы отойдете от дел. Что вспомнят о вас люди? Как закрывали больницы и школы?

Это задело.

— Да, мой папа, будучи зампредседателя райисполкома, открыл 58 ФАПов, — вспыхнула Нина Дементьева. — А я, став главным доктором района, их закрываю. Уже сократила до 23. Но спустя время придет моя дочь и будет открывать их снова.

— Вы в это верите?

— Готова поспорить. Приезжайте лет через пять.

Боюсь, что приехать к тому времени будет уже некуда

Популярность: 29%

Оставьте комментарий

*
Спасибо за ваш комментарий.
Anti-Spam Image