мая
07

754820003_7Как учителя уходили у гетто с учениками, как врачи принимали смерть вместе с ранеными, так и священники во время Великой Отечественной войны разделяли судьбы прихожан.

...На рассвете 9 октября 1943 года в приходскую церковь белорусского села Хойно ворвались фашисты. Священнику Косьме Раине приказали разоблачиться, повели в полицейский участок, обыскали. Документы и часы офицер отдал переводчику. «Вам они больше  не понадобятся», — улыбнулся тот. И два солдатика-чеха повели  батюшку на расстрел.

Протоиерей Косьма Раина был потомственным священником. Его отец с крестом и Евангелием плавал на военных российских кораблях и скончался от ран, полученных в битве при Порт-Артуре. Немецкая оккупация застала протоиерея и его большую семью — а было у него семеро детей — в Пинском районе Брестской области и сразу поставила перед выбором. На оккупированных территориях при содействии немецких властей создавались автокефальные церкви, независимые от Москвы. Немало священников соблазнила эта независимость. Но многие остались верными церковному единству, памятуя, что никогда еще в российской истории семена разделения и вражды не приносили доброго плода.

Вопрос, кому подчиняться, был далеко не внутрицерковным, а невинная молитва «о стране нашей, властях и воинстве ее» приобретала в условиях оккупации политический смысл. Оккупационные власти  требовали молиться  «об освобождении страны российской и победоносном германском воинстве». Но отец Косьма каждый раз читал молитву каноническую. А когда на него доносили, говорил, что забылся, прочитал по инерции.

Нет, не большевикам служил отец Косьма, а пастве своей, народу православному, на плечи которого обрушилось тяжелое бремя войны. Народ этот день и ночь тек на восток по лесным и полевым дорогам — беженцы, раненные, окруженцы, и матушка то и дело выпекала хлеб, варила картошку, помогала одеждой, обувкой, лекарствами. Раненые причащались, многие просили молитв за павших товарищей, за себя и близких. Этот народ уходил в партизаны, и после традиционного пасхального богослужения отец Косьма объявлял сбор подарков для детей, раненных и партизан. А через несколько дней, обливаясь слезами, отпевал посемейно расстрелянных и сожженных жителей недалекой деревни Невель. А затем ехал в глухую деревеньку Семиховичи — базу партизан — и в небольшой церквушке, которую, смалодушничав (Бог ему судия), бросил молодой священник, причащал больных и раненых, крестил детей, отпевал умерших и погибших.

Как учителя уходили у гетто с учениками, как врачи принимали смерть вместе с ранеными, так и священники во время Великой Отечественной войны разделяли судьбу прихожан.

Приходской священник Иоанн Лойко принародно благословил сыновей Владимира, Георгия и Александра в партизаны. «Мое оружие на врази крест святой, поруганный супостатами, и слово Божие, а вы будьте Богом хранимы и честно служите Батьковщине». Отца Иоанна каратели сожгли вместе с прихожанами в церкви. После войны на месте того страшного пожарища установили обелиск, где поначалу было и имя священника, но потом исчезло.

Священник Николай Пыжевич, друг отца Косьмы, помогал раненым красноармейцам, был в добрых отношениях с партизанами и даже распространял листовки. Донесли. В сентябре 43-го в Старое Село нагрянули каратели. Батюшка выскочил в окно и уже было скрылся в лесу, но, оглянувшись, увидел, как дом его, где остались жена и пять дочерей, заколачивают досками и обкладывают соломой. «Я здесь, — закричал он. — Меня берите, Богом прошу, детушек невинных пожалейте...» Офицер ударом сапога бросил его на землю и расстрелял в упор, а тело священника солдаты бросили в уже пылающий дом. Через какое-то время полностью было уничтожено все село, а жители его сожжены в храме.

А 9 октября 1943 года два солдатика-чеха повели на расстрел протоиерея Косьму Раину. Возле церкви он пал на колени и стал усердно молиться. Сколько прошло времени, не помнит, но когда поднялся с колен, возле себя никого не увидел. Перекрестившись, батюшка с молитвой двинулся в сторону кустарника. А потом опрометью кинулся в спасительный лес.

После был партизанский лагерь, встреча с сыновьями. Вместе отвоевывали у немцев матушку, которую немцы с другими партизанскими женами и детьми хотели было отправить в концлагерь. За праздничным столом семье приходского священника Раины удалось собраться лишь в 1946 году.

Последние свои годы Косьма Раина провел в поселке Ольгино под Питером вместе с матушкой и дочерью Ангелиной, работавшей здесь участковым врачом. Погребен он в Серафимовской церкви у алтаря. Отошел в иной мир и старший сын Петр. Отпартизанив и отвоевав в действующей армии, он в сане священника служил в Белоруссии, Москве, Подмосковье, был настоятелем православных храмов в Александрии и Сан-Франциско. Священником был и Павел, но «за использование достижений советской техники в целях распространения религиозного дурмана» (записал на магнитофон церковные песнопения) был в советское время отстранен властями от должности и за тунеядство — никто не хотел брать на работу бывшего священника — едва не угодил за решетку. Спасли партизанские награды. Священствовать он больше не мог, и многие годы руководил приходским советом в том храме, где покоится прах его отца.

Популярность: 24%

Оставьте комментарий

*
Спасибо за ваш комментарий.
Anti-Spam Image