мая
15

0161

Реформа образования в России началась переходом школ на подушевое финансирование

Объем выделяемых школе денег рассчитывается путем умножения стоимости детской души на количество этих самых душ. Правда, детскую душу оценили по-разному. В Якутия — в 62778 рублей, Московской области — в 53400, Карелии — в 35034, а в Амурской -  в 9644 рубля. Как будто ребенок виноват, что родился не под Москвой, а в Приморье. Базовые школы бросились привлекать к себе детей из близлежащих деревень, а сельские школы были обречены, потому как детей им брать было неоткуда.

Реформа эта готовилась без участия учителей. Они знали о ее разработке, но к самой разработке, к обсуждению ее не привлекались.

Я был в тот период в школе станицы Глазуновская в Волгоградской области. От демографического кризиса станицу спасали переселившиеся сюда в конце 90-х годов турки-месхетинцы. Благодаря им в обозримые годы первые классы будут укомплектованы, и потому учителя надеялись, что школа сохранится. Другие нет. Продолжать учебу дети из тех станиц и хуторов, говорили мне, будут в Глазуновке и в районной станице Кумылженская. Правда, школьных автобусов в районе в ту пору не было и не предвиделось, как и интернатов с интернетом. Это, говорят учителя, проблема самих родителей, как доставлять детей в школу. Смогут — пусть возят, не смогут — пусть ставят на постой к какой-нибудь бабушке. Поэтому семьи с детьми уже покидали хутора. Как будут развиваться события дальше, никто не знал. Говорили, есть где-то какие-то проекты под названием «сельская школа»…

— А есть ли проект «Сельская школа станицы Глазуновская», в создании которого вы сами бы принимали участие?

— У нас нет средств, поэтому мы планировать ничего не можем, все зависит от области.

Но уже тогда было предположение, что сельскую школу постепенно подведут под такие условия, что она сама не сможет существовать. На это есть три причины. Не будет детей, раз. Учителя не смогут соответствовать категориям, а на учебу, повышение своей квалификации денег не найдут, два. И третье: власти не смогут обеспечить школе учебную базу.

Так оно и вышло.

Противниками реформы выступали учителя и родители, сторонниками — чиновники от образования.

Первые говорили, что закрытие школ может привести к полной гибели дальних деревень, так как родители, беспокоясь за своих детей, захотят переехать ближе к районному центру. Что нынешний состав малокомплектных сельских школ — это в основном дети из неблагополучных семей, для которых школа стала своеобразным психологическим центром. Сам уклад маленькой деревенской школы позволял внимательно следить не только за образовательным развитием таких ребятишек, но и помогать им, вплоть до того, что даже подкармливать и одевать.

Вторые называли такую точку зрению обывательской. Когда директор Топалковской малокомплектной школы Сандовского района Тверской области Николай Иванович Мокеев высказал ее на одном из областных педагогических совещаний, его резко оборвали:

— Мы не позволим сохранять ваши колхозы за счет детей.

Сторонники закрытия сельских школ объясняли свою позицию тем, что качество деревенского образования вызывает много вопросов. Говорили, не дело, когда один учитель преподает по 4−5 предметов, в число которых входят такие базовые дисциплины, как математика, русский язык, география, история и литература, тем более, когда этот учитель — пенсионер со средним специальным образованием, а то и вообще без образования. О каких-либо кружках или секциях в деревнях давно уже забыли. Двадцать процентов деревенских ребятишек если и поступают учиться дальше, не заканчивают учебу, потому как не могут адаптироваться в больших коллективах, возвращаются в свои деревни и пополняют ряды неудачников. Но самое-то главное — финансовый вопрос. Сельское образование одно из самых дорогих. Ежегодно на ученика деревенской школы тратится в два раза больше средств, чем на ученика престижной гимназии. При этом знаний он получает в два раза меньше. Сэкономленные же от закрытия сельских школ деньги могут пойти на улучшение материально-технического состояния базовых школ и организацию подвоза школьников. А в опустевших зданиях закрытых школ можно, в конце концов, организовать библиотеку или клуб, а если село возродиться и там появятся дети, школу не сложно открыть вновь.

Да, в иных деревнях детей учили агрономы, зоотехники, медсестры, порой сами родители просили закрыть такую школу, Но что касается экономии, то автобус тоже недешев. Потом, детей провезли километров двадцать по бездорожью, какими они придут на занятия? Ребенок проспал, опоздал на автобус -  все, он уже целый день вне школы. Там, у себя в деревне, он мог придти в школу в валеночках, в шароварчиках. Ну, нет денег у родителей, чтобы одеть его на городской лад. Теперь представьте, что такого ребенка привезли из какой-нибудь деревни Лаптиха в городскую школу Бежецка. Как его встретят в классе? «Лапотники приехали». И сойтись, сдружиться со своими сверстниками он не успевает, потому что сразу после занятий его сажают в автобус и везут обратно в деревню. Какие там кружки или внеклассная работа. И это тоже правда.

Советовать открывать в зданиях сельских школ библиотеки или клубы, было, по крайней мере, наивно. По той же причине — недостатке финансирования — прекращали существование сельские клубы и библиотеки. И открыть закрытую ранее школу невозможно. Не подобрать ни кадров, ни жилья для учителей, здания бывших школ обветшают или будут разобраны и разворованы, а село превратится в подобие дачного кооператива.

Но проталкивали идею ради идеи, не замечая того шлейфа проблем, который за ней тянется. И одна из таких проблем — трудоустройство освобождающихся работников школ. Не только преподавателей, но и технического персонала.

Впрочем, об этом — отдельный разговор.

Популярность: 28%

Оставьте комментарий

*
Спасибо за ваш комментарий.
Anti-Spam Image