марта
12

der3Уровень гуманизма общества определяется по тому, как оно относится к детям и старикам. Сегодня к тем и другим оно относится одинаково безобразно. Хуже, чем к бездомным собакам.

Мои друзья, всю жизнь прожившие на Камчатке, в прошлом году, выйдя на пенсию, переселились на материк — купили домик в небольшом городке на Волге. Не успели толком обжиться, как однажды у ворот их дома остановилась машина. «Брат приехал», — обрадовался Виктор. Люба бросилась накрывать на стол. Но брат не только не сел за стол, а даже во двор не вошел. Протолкнул в ворота старушку-мать, выгрузил из багажника на обочину пакеты с ее нехитрыми пожитками, сел в машину и уехал.

Хорошо хоть до дома довез, а не по дороге в лесу или в чистом поле выкинул.

Супруги опешили. Мать много лет назад уехала к младшему сыну. Тогда она была еще при деньгах и доброй памяти. Помогла сыну купить квартиру, дачу, машину. Предполагалось, что у него и доживет остаток лет. Но вышло иначе.

Делать нечего, бабулю вымыли, накормили, определили место в доме. Она была в той степени старческого безумия, когда люди уже никого не узнают и вообще не отдают отчета своим поступкам. Развлекалась тем, что рвала на полоски свою одежду, постельное белье, оконные шторы. Пыталась выйти из дома через окно или стекло веранды. Убегала, ее ловили, она опять убегала. Грозилась выпрыгнуть со второго этажа. Супруги были в шоке. Бабулю повезли в больницу.

Деменция, — поставили диагноз врачи, даже не глядя на старушку. И предупредили. — Больше ее к нам не возите. И «скорую» не вызывайте. Медицина здесь бессильна. Мы вам помочь ничем не сможем. Это теперь уже не наши, а ваши проблемы.

Проблем возникает масса. Чтоб не убежала. Не выпрыгнула из окна. Не прошла сквозь стекло веранды. Не оставила включенным газ. Не залила соседей. В городе доводилось встречать старичков, которые, заблудившись, не помнили своего имени, адреса, просто вышли из дома и растворились в незнакомом мире. Но город руками сердобольных прохожих хоть куда-то их определит. А если бабуля, живущая в небольшом поселке, убежит в лес? Если в городской квартире выйдет через окно? Или, пока дети на работе, выскочит зимой в одной ночной рубашке на лестничную площадку и захлопнет за собой дверь?

Таких «если» не перечесть.

Каждый с этими трудностями справляется по-своему.

Кто побессовестней, делает вид, что никаких стариков у них нет, а если и есть, то у них нет перед ними никаких обязательств. То есть внаглую сбрасывают родителей со своих плеч на плечи родственников или социальных служб, не забыв при этом перевести на себя их собственность.

Более совестливые нанимают для ухода за родителями профессиональных сиделок. Но такое могут позволить себе только люди состоятельные, услуга эта стоит дорого и далеко не каждому по карману.

Хитроумные пробуют сбагрить своих стариков в дома престарелых. Но, во-первых, туда оформляют преимущественно людей безродных. И чтобы попасть в них, надо дождаться очереди, которая, наверное, не меньше, чем в детские сады. Другими словами, чтобы кто-то умер, и на его место оформили пока еще живого человека. Во-вторых, дома эти больше похожи на колонии для заключенных, чем на социальные приюты.

Потому большинство из нас безропотно несут свой сыновний или дочерний крест. Они оставляют работу, детей, внуков, потому что уход за престарелыми родителями не предполагает никаких иных занятий. Их жизнь — сплошное служение, им неоткуда ждать помощи и поддержки, и они ощущают себя такими же брошенными, как и одинокие, безродные старики в умирающих деревнях. Их ношу не облегчают ни врачи, ни социальные работники, ни какие другие социальные службы, общественные советы, неправительственные или благотворительные организации.

Я каждое лето привожу своих бабушек — а их у меня две, одной 91 год, второй 80 — на их и свою родину в поселок Сандово Тверской области. Пробовал хотя бы на месяц-другой, пока не дадут отпуск на работе, поручить их службе социального обеспечения. Нет, не подумайте, не скинуть со своего кармана на нищий местный бюджет. Я готов был платить за этот присмотр. И таких, как я, набралось бы много. На эти деньги можно было бы создать дополнительные рабочие места, снизить в поселке безработицу, увеличить занятость.

— Нет, — сказали мне в социальной защите. — Такой вид коммерческой деятельности нам законом запрещен. Сделать за отдельную плату бабушке маникюр или педикюр — это мы можем, такая услуга прописана в разрешительных документах, а принести воды или сходить в аптеку и магазин — нет.

По-моему, большим маразмом, нежели старики, страдают все-таки наши ведомства, чиновники, сочиняющие такие инструкции.

А потому нам — я имею в виду не только себя и моих камчатских друзей, а всех, кто несет этот крест — нельзя поехать в гости, уйти в отпуск, даже заболеть, потому что своих стариков препоручить на это время некому. В больницы их не берут. Теоретически можно определить туда, где есть психосоматические отделения, но прежде надо договариваться (слово-то какое!) с главным врачом. Каких-либо гостиниц, приютов для таких людей нет. Любое домашнее животное — собаку или кошку — можно на время отпуска, командировки или вынужденного срочного отъезда пристроить в приют, и за ними будут ухаживать так, как вы пожелаете, согласно оплаченному тарифу.

Собаку можно, а человека нельзя.

Популярность: 25%

Оставьте комментарий

*
Спасибо за ваш комментарий.
Anti-Spam Image