Брошенная деревня | Русская провинция
Фев
11

d185d0b6О судьбах российской деревни за последние двадцать лет всегда говорили в сослагательном наклонении.  В 90-х годах — надо бы уничтожить, потому как деревня — это черная дыра рыночной экономики. В 2000-х — надо бы поддержать, потому как страна все плотнее садилась ни иглу продовольственной зависимости от Запада.

А вот как поддержать, мнения на этот счет разнились.

Ректор Челябинского государственного агроинженерного университета Василий Бледных предлагал строить агрогорода. Мол, вновь отстраивать заброшенные деревни не имеет смысла. При российских-то расстояниях, особенно на Востоке, создать в них приличные условия жизни из-за дороговизны коммуникаций нельзя. А вот если построить агрогорода да расположить их вблизи автомобильных и железнодорожных путей, тогда бы жители могли заниматься зимой кустарным промыслом, работать на небольших перерабатывающих предприятиях, производить строительный материал из местного сырья, летом — вахтовым методом выращивать хлеб и мясо. По его расчетам при радиусе полевых вахт до 30 километров такой агрогород мог бы обслуживать до 150 тысяч гектаров пашни и до 50 тысяч голов скота в пересчете на крупный рогатый скот.

Увы, идея эта грела сердца только ученых-энтузиастов. На государственном уровне она поддержана не была. Россия в первом десятилетии нового века реформировала не социальную инфраструктуру, а власть, пытаясь 131-м законом приблизить ее к народу, и разрабатывала проект развития сельского хозяйства, который позднее перерос в национальную программу. Программа шевельнула аграрный сектор, но лишь его производственную часть, совершенно не коснувшись социального обустройства деревни, а 131-й закон еще больше отодвинул власть от народа, укрупнив сельское поселение до размера небольшого европейского государства, дав ему массу полномочий и совершенно не обеспечив деньгами. Упраздненные сельские округа быстро вымирали, а новорожденные центры укрупненных поселений так и не стали базой для развития сельских территорий.

Новые национальные реформы — образования и здравоохранения — вымыли из деревень последние сельские школы и больницы, клубы и библиотеки, после чего снялись с насиженных мест и переселились на съемные городские квартиры последние оставшиеся трудоспособные семьи, молодежь же, не обремененная семьями, давно покинула родительские дома с благословения самих родителей. Население сельских поселений стало сокращаться до прежних сельских округов. В ряде регионов уже всерьез заговорили о следующем этапе укрупнения. И вал разрушения российской деревни, благополучно перемахнув через уже укрупненные и еще не укрупненные поселения, покатился дальше — к границам районных центров.

Если вспомнить, то программ возрождения российской деревни создавалось множество. Начиная с приснопамятного проекта развития российского Нечерноземья и Продовольственной программы СССР. В новейшей истории это и переселение в российскую глубинку наших соотечественников из стран ближнего зарубежья, которые, однако, в большинстве своем были горожанами, и ехать в глухомань категорически не хотели. И проект переселения коренных горских народов Кавказа, который тоже не дал плодов и больше походил на пиаровскую акцию, чем на государственную программу. Это попытка обучения фермерскому делу военных отставников и программа переселения молодых семей из города в деревню при содействии церкви, казачества и фермерских хозяйств. Все эти программы, проекты, пожелания, однажды вспыхнув, вскоре гасли, иной раз не оставив после себя и следа. Потому что либо по своей сути были утопичны, либо не подкреплены организационно и финансово.

Давайте честно друг другу признаемся: в ту деревню, какая существует ныне — без газа, дорог, радио, иногда без электричества и воды, без элементарных коммунальных удобств, без магазина, школы, больницы, клуба, пункта бытового обслуживания, в такую деревню никто сегодня жить не поедет. А другой у нас и нет.

Я пробую возразить сам себе: в последнее время Москва немало внимания уделяет сельскому хозяйству. Увы, часто это была лишь декларации о намерениях. Принятые законы касаются в основном производства, а не социальной сферы. Из умирающей деревни рано или поздно уйдет и производитель. Семейные фермы, торговля, страхование, землеустройство, кредитование, госзакупки — да, все это важно, но создается впечатление, что мы следуем за событиями, а не опережаем их. Что я имею в виду? В России до сих пор нет философии, идеологии, концепции развития села.

Популярность: 28%

Оставьте комментарий

*
Спасибо за ваш комментарий.
Anti-Spam Image