Дек
24

koze001В России немало мест, которые составляют ее славу, являются ее гордостью, на них, как земля на мифических китах, держится историческая память народа. Среди них — небольшой городок Козельск, который находится в Калужской области под боком у монастыря «Оптина пустынь»

Мал городок, да старше Москвы на годок, так говорят о Козельске его жители. В пригороде Козельска деревне Новая Казачья я искал наследников казачьей славы.

— Да какие у нас казаки? — удивлялись женщины, согревающиеся в холодной колхозной конторе горячим чаем.

Называю фамилии — Чурилины, Новиковы, Пузачевы, Букановы, Щепилины, Собенниковы, Гайдуковы, Волкоедовы.

— Есть такие, — потомственные удивляются казачки. Оказывается, Новиковых и Чурилиных половина Козельска, есть и остальные.

— Я, например, Чурилина, — говорит одна из молодух.

Нынешние жители не помнят своих корней. Большинство работают на земле, ею же и кормятся. Некоторые служат на государственной службе. А иные нигде не работают и не служат.

На улице Старая Казацкая напросился я в гости к Ольге Михайловне Стригиной, которая, должно быть, унаследовала свою фамилию от воеводы Александра Ивановича Стригина-Оболенского, бывшего наместником в Козельске в начале ХУ1 века. Это он в августе 1507 года догнал у реки Оки татар Занесеита Мурзы, захвативших полон на землях Козельска, Белева, Одоева, и после жестокого сражения обратил их в бегство. «Многих татар побиша а полон весь назад возвратися».

— Я знала, что наши корни уходят вглубь, но чтобы так глубоко — не догадывалась, — говорит Ольга Михайловна.

Жила она в старинном доме, который в последний раз перестраивался еще до войны. Пережила оккупацию. Правда, немцы здесь были недолго. Вырастила двоих детей. Отец ее, Михаил Ефимович Стригин, служил на простых должностях — то конюхом, то сторожем в различных районных организациях, держал (видимо, в генах это заложено) большое подворье — с коровами, свиньями и даже лошадьми. Как ему удавалось сохранить такое хозяйство в ту лихую годину, не ведаю, но сохранил. За скотиной ухаживал сам, не доверяя ее ни жене, ни детям. А мать, Анна Петровна, была лучшим в городе гармонистом. Нотной грамоте она нигде и никогда не училась, но слух у нее был идеальным, любую мелодию схватывала на лету, тем и зарабатывала на хлеб.

Козельск прославился тем, что, не имея достаточных сил и средств, не сдался татарам, а принял неравный бой и пал, навсегда сохранив за собой славу города-воина.

...Весна 1238 года выдалась на Руси дружная, но близкое тепло не радовало. Пахари были побиты, города и села лежали в руинах. Залив кровью Торжок, татарские орды двинулись на Новгород. Однако разлившиеся реки и разверзшиеся болота вынудили Батыя отказаться от похода и повернуть назад, к югу. На этом пути и встретился полкам темника Гуюк-хана небольшой городок Козельск.

Гуюк хотел было всего лишь поставить в нем свое войско на отдых, но неожиданно получил отпор. Разорив в поисках пропитания и фуража окрестные деревни, он снова двинул полки на городские стены, и снова вынужден был отступить. Военная машина татар остановилась, наткнувшись на неожиданную преграду. Днем горожане умело держали оборону, а ночью сами бросались в атаки. Резались в гуще татар ножами и короткими мечами, уничтожали стенобитные машины, разбирали дома и бросали со стен на головы врага бревна, поливали их горячей смолой.

Обойти город было трудно, взять приступом оказалось еще трудней. В стане Гаюк-хана началось разложение. Многие бросали оружие и бежали. Подошедший с основными силами Батый перехватил отступающие отряды своего темника и погнал их обратно к стенам Козельска, взяв руководство осадой на себя.

В ту пору Козельск управлялся малолетним князем Василием, и вопрос о том, драться ли с превосходящим числом и оружием неприятелем или сдаться в надежде остаться живу, решался на городском собрании — вече. Решили драться. «Аще и князь наш млад есть, но мы живота своего не пощадим, да от Христа Бога небесныя венца примем...». Послов хана Батыя, которым велено было сказать, что ежели горожане «покорно склонятся во прах», то хан «им их дерзость прощает», даже в город не пустили.

7 недель, или 49 дней держал оборону небольшой русский городок. Такого отчаянного сопротивления татары еще не встречали. Враги пробили стену, подожгли постройки, но мужчины, разбирая уцелевшие дома и делая из их бревен новые укрепления, продолжали держать оборону, а женщины и дети тушили пожары. Наконец, оставшиеся в живых мужчины пошли в ножи, выбили врага из города и там, под разбитыми стенами, дали свой последний бой. Все до единого полегли. Разгневанный Батый приказал отрубить у мертвых головы и сложить в курган. В конце Х1Х века при строительстве железной дороги, которая должна была пройти через Батыево поле, рабочие под слоем земли наткнулись на груду черепов. Их насчитали 267. Но татар полегло еще больше. Тела трех любимых темников Батыя так и не нашли. Как не нашли и малолетнего князя Василия. Сказывают, он утонул в крови.

Назвав Козельск злым городом, татары изрубили всех оставшихся в живых его жителей — от грудных детей до стариков, а город сожгли. Немногим удалось спрятаться в лесах. Они-то позже и похоронили убитых в братской могиле, над которой поставили каменный крест, высеченный из языческого идола.

Я ехал в Козельск, чтобы с высоты давнего подвига посмотреть на его нынешнюю действительность. Попытаться узреть, сохранилось ли, дошло ли до наших дней хоть что-то из того характера, который со всей полнотой проявился весной 1238 года. Не сохранилось, не дошло Город не помнит своих героических защитников, с годами утеряв даже место их братского захоронения. Он растерял, промотал свою славу, как запойный купец неожиданно свалившееся на него богато наследство. Отчего это произошло? Оттого, что все жители его были перебиты, и город отстраивали и заселяли иные люди — с иным характером, иной пассионарностью? Или так было определено свыше — вспыхнуть ярко и угаснуть навсегда?

Так или иначе, но Козельск оказался в стороне от объединения русских земель вокруг Москвы. Это было следствием политической воли его князей, которые роднились то с рязанским князем Олегом, то с литовским князем Ольгердом. На Куликово поле Козельск выставил две рати. Одна воевала под знаменами московского князя Димитрия, другая под командованием Олега Рязанского готовилась выступить на стороне татар. Но, как говорится в Евангелии: всякое царство, разделившееся само в себе, опустеет, и дом, разделившийся сам в себе, падет. Пал и Козельск. В 1405 году московский князь Василий выменял на него город Ржев у князя Владимира Андреевича Храброго, героя Куликовской битвы. В середине ХУ века Козельское княжество было окончательно присоединено к Московскому государству и со времен Ивана Грозного стало местом ссылки провинившихся бояр.

Но непокорный, бунтарский дух нет-нет, да и будет заявлять о себе, но уже в иной, уродливой форме. Город еще подарит России князя Григорий Шаховского, идейного вдохновителя и участника походов двух Лжедмитриев, породившего в свою очередь смутьяна Ивана Болотникова. Отсюда выйдет атаман Илейка, назвавшийся царевичем Петром Федоровичем. Илейка-«царевич» был повешен на Серпуховской дороге близ Данилова монастыря, Ивана Болотникова отвезли в Каргополь, где тайно утопили, Шаховского же сослали было в каменную пустыню Кубенского озера, но в Белозерске он был освобожден поляками, какое-то время воевал на их стороне, дальнейшая судьба его неизвестна. Но судьба эта схожа с судьбой породившего его города. Предательство и гордость, честолюбие и смелость, коварство и самоотверженность — все уживалось в этом человеке. Исчез Шаховской, через какое-то время исчез с политической карты России и Козельск. Из удельного княжества он превратился в сторожу, охранявшую подступы к Москве, а потом о нем и вовсе забыли.

Москву в Козельске и поныне не любят. Нелюбовь эта имеет не только социальные, но и исторические корни. Козельские князья всегда относились к Ольговичам, а Московские — к Мономаховичам, которые отстранили от Киевского стола а затем и убили князя Игоря Ольговича.

Впрочем, Москву сегодня не любят нигде в провинции.

На этом нищенском фоне особняком глядится разрастающееся хозяйство Свято-Введенского мужского монастыря «Оптина пустынь». Стада коров, пруды, полные рыбы, пахотный клин, каждый год увеличивающийся за счет запущенных колхозных земель.

— Они трудяги! — с уважением говорят о монахах горожане.

— А вы?

— Так у них же все намолено.

— И вы молитесь.

Опускают голову, отводят глаза...

Калужская область.

Популярность: 5%

Оставьте комментарий

*
Спасибо за ваш комментарий.
Anti-Spam Image