марта
21
002Правозащитники пугают общественность русским национализмом, между тем русским человеком помыкают все, кому не лень. Среди этих помыкающих — цыгане, которые выцыганивают у доверчивых людей не только деньги из кошелька, но и квартиры, и даже свободу.

В городе Бежецке все лачуги-развалюхи заселены москвичами, а в микрорайоне бывшего кирпичного завода образовалось даже землячество бывших столичных жителей. Оказались они там в силу разных причин, но в отличие от булгаковского героя Степы Лиходеева не только не могут вернуться в родные московские квартиры, но и вообще в столицу, поскольку ни квартир, ни какого другого пристанища у них там не осталось. Что за нечистая сила опять появилась в Москве, которая закидывает людей налево и направо и вообще черт знает куда?
А это не бандиты, не мафия, которыми уже достаточно напуганы одинокие старые люди — цыгане. Они убеждают опустившихся, больных или придавленных нуждой людей поменять с хорошей выгодой жилье в Москве на равноценную квартиру или особняк где-то в ближайшем Подмосковье. А потом, пользуясь их доверчивостью и некомпетентностью, подделывают документы.
Вот история некой Зинаиды Чебоксаровой, которая вместе с сыном имела в Москве трехкомнатную квартиру. Сын попал в автомобильную аварию. Потребовались большие деньги на лечение. Решила обменять трехкомнатную на меньшую. Некие люди предложили однокомнатную квартиру в Москве, особняк с 15 сотками земли в старинном купеческом городке Бежецке. Ее привозили в незнакомый доселе город и показывали особняк, отчего душа Зинаиды Степановны возликовала — с газовым отоплением, большим огородом, теплицами.
Стоит ли говорить, что в результате несложных махинаций с документами не получила она ни однокомнатную в Москве, ни денег, ни особняка с теплицами, а гнилую развалюху в поселке «Кирпичный».
Нет уже Чебоксаровой, умерла. И сын ее ушел следом. На смену им привезли других жильцов. Таких, как Чебоксарова, в Бежецке постоянно обитает около 200 человек. Одни умирают, других пристраивают в социальные приюты, дома инвалидов, а из Москвы, как из прохудившейся канализационной трубы, все прут и прут новые шизофреники, алкоголики, люди столичного дна — никому не нужные, опустившиеся, ни на что не способные. Все они тяжким бременем ложатся на городскую службу социальной защиты.
Большинство бывших москвичей обязаны своим переселением именно местным цыганам. Их в Бежецке, по данным криминальной милиции, проживает чуть более 100 человек. Во времена горбачевского сухого закона они захватили здесь спиртоводочный рынок, а теперь занялись более доходным ремеслом. Но одним бежецким цыганам, какими бы изворотливыми они ни были, такой размах без помощи Москвы не под силу. Всем заправляют московичи. Они собирают банк данных об одиноких людях, имеющих хорошее жилье. За ними наблюдают, изучают их склонности, пристрастия. Если человек пьющий, то к нему приставляют людей, которые доводят клиента до определенного психического состояния. Постепенно ему навязывают идею, что если обменять московскую квартиру на домик в небольшом уютном городке, то денег от такой сделки хватит до конца жизни. Далее следует оформление бумаг, и новоиспеченного хозяина особняка с видом на речку, предварительно накачав до беспамятства водкой, везут к новому месту прописки. А наутро, протрезвев, он выходит на незнакомую улицу и, подобно ошарашенному Степе Лиходееву, пытается узнать, где же все-таки он оказался? Другим ссужают деньги в долг, а когда он уже не в состоянии его выплатить, понуждают отдать квартиру. Способов много.
Квартирный бизнес приносит аферистам бешеные доходы. Основная их часть оседает в Москве. Бежецким цыганам отстегиваются крохи. Соразмерно той доле, которую они вносят в этот криминальный бизнес. А доля эта, по словам начальника криминальной милиции Бежецка, такова. Они предоставляют облапошенным москвичам жилье. Поначалу обеспечивают их деньгами. Постепенно денежное довольствие сокращают, понуждая недавних владельцев респектабельных столичных квартир зарабатывать их трудом. Документы при этом не отдают, держат у себя. Постепенно все эти люди превращаются в цыганских рабов. Они за миску похлебки и стакан водки работают на огороде, по дому, ухаживают за скотиной. Тех, кто не хочет или не может работать, отпускают на все четыре стороны. Без денег и документов. Они-то и становятся вскоре головной болью бежецкой службы социальной защиты.
Рабы да еще в законе. Не дикая Чечня — средняя полоса России. Новое явление ХХ1 века.
…В 90-х годах в Бежецке в межклановой разборке погиб один из местных цыганских авторитетов. А вместе с ним были зверски зарезаны и два его «раба» — бывшие москвичи Игорь Наслудов и Валерий Савельев. Всех троих похоронили на одном кладбище. Цыганская усыпальница — это целый мемориальный комплекс из гранита и мрамора. На черной отполированной плите изображен красавец-цыган — в полный рост, с массивным крестом на шее и дорогим перстнем на пальце. Игоря с Валерием закопали на другом краю кладбища рядом с такими же безродными и бездомными, какими были и они сами. На могильных холмиках их — лишь колышки с номерками-табличками. Ни имени, ни фамилии, ни звания.
Рабы и после смерти остаются рабами.

Популярность: 28%

Оставьте комментарий

*
Спасибо за ваш комментарий.
Anti-Spam Image