Сен
10

i1 — так сказали соотечественникам из Донбасса чиновники миграционной службы Тверской области.

Их встречали на Родине без врачей, психологов и работников миграционной службы. Совсем не по-родственному. Не так, как показывают по телевизору, Хотя Надежда Батурина здесь, на это тверской земле, родилась и жила до 19 лет. В 1981 году уехала искать счастья на Донбасс — в город Краснодон Луганской области. Там вышла замуж. Вырастила дочь. Теперь уже и внучка пошла в 7-й класс. Построили с мужем дом. Одиннадцать лет назад привезла из тверской деревни парализованную мать. Слава Богу, что в то время догадалась не выписывать ее из родной деревни и не менять гражданство. Лечили в Краснодоне у платных врачей.

Беда пришла весной а виде оскорбительных надписей на воротах дома,  потом начались военные действия. Они не стали ждать до последнего, и 6 июня 2014 года собрали пожитки, погрузили в машину парализованную мать  и уехли на в отчий дом — в деревню Вокшино, которая когда-то была центральной усадьбой богатого совхоза. Они — это Надежда, ее парализованная мать Нина, инвалид 1-й группы, муж  Виктор — пенсионер, отработавший в шахте более десятка лет,  дочь Оксана и внучка Даша. Зять, как и большинство молодых мужчин, остался в Краснодоне. Витя, муж, сказал, заколачивая построенный собственными руками — с газом, водой, с баней и огородом — дом в Краснодоне: «Едем в один конец».

Но Родина ни ее, ни тем более ее семью своими не признала.  Хотя высокие чиновники через средства массовой информации все время говорили об ускоренном получении гражданства, о программе добровольного переселения соотечественников.

В УФМС по Тверской области, куда они обратились за получениям статуса, им зфявили, что никакого статуса им не положено. Мол, статус беженца присваивается лишь крупным политическим деятелям, которым угрожают расправой, а война — это еще не повод бегать из страны...

Заместитель начальника УФМС по Тверской области Вячеслав Беляев, к которому обескураженные краснодонцы записались на прием, сказал, что единственное, что могут предоставить им — нет, не беженцам, а своим согражданам, вернувшимся на родину — это временное пребывание в России сроком на три года.

Временное так временное. Только поскорее. Нужно работать. Нужны  деньги, лекарства для матери, еда, дрова, наконец. Впереди зима, а в их нынешнем деревенском доме, извините, даже туалета нет.

Оформление документов потребовало и времени, и денег. Больницы в Сандове нет. Вернее, есть. Но нет нужных специалистов. Ездили за необходимыми медицинскими справками в уездный город Бежецк за 130 километров и даже дальше — в город Кашин, потому что в Бежецке можно было сдать анализы, а расшифровать их могли только в Кашине. Везде за все нужно было платить. За прием у врача, за анализы, за расшифровку этих анализов, за справки. Только за перевод восьми документов с украинского на русский язык — паспортов, свидетельства о браке, свидетельства о рождении внучки, прочих бумаг — отдали около 9 тысяч рублей.

Вся их семья жила, по сути, на пенсию парализованной матери. Иных источников денег не было.

Немногие в районе приняли реальное участие в судьбе переселенцев. Это заведующая территориальным отделом социальной защиты населения Нина Утюгина. Ее службой была выделена помощь матери Надежды Александровны. Она же помогла одеть и обуть внучку, которая за лето успела вырасти из старых одежд. Это председатель райпотребсоюза Антонина Воробьева, предложившая Батуриной место продавца в деревенском магазине, где когда-то, до своей болезни, работала и ее мама. Но для оформления на работу требовался статус, в ином случае Воробьевой грозили серьезные штрафы. А статуса не было. Но Антонина Ивановна терпеливо ждала.

А вот руководитель службы занятости Татьяна Фомина, а именно через эту службу проводится программа добровольного переселения соотечественников, участницей которой является наряду с другими регионами и Тверская область, когда я попросил ее прокомментировать ситуацию, от встречи категорически отказалась, сославшись на то, что все рассказала лично Надежде Батуриной. И соврала. Ничего она ей не сказала.

А вот деревенские жители помогали приезжим, чем могли. Бывший парторг бывшего совхоза Валентина Порошина, бывший директор Виталий Сергиенко с супругой делились и продуктами, и деньгами. Обрусевший чеченец по кличке Дед привез баллон газа.  82-летняя бабушка Шура, она до сих пор держит корову, сама косит сено и сажает огород, все это время снабжала Батуриных молоком, творогом, сметаной, на зиму, говорит, дам картошки. А доживут ли они до зимы, большой вопрос. И этот вопрос держит в напряжении всю их семью.

Ведь по закону граждане Украины, каковыми они являются, могут находиться на территории Российской Федерации не более трех месяцев. Срок подошел, а статуса нет. Как нет средств на дальнейшее проживание. Но и возвращаться назад тоже не на что. Да и некуда.

В августе, наконец-то, забрали у них документы на оформление. И опять молчание. За это время районный отдел ФМС закрыли. В городе Красный Холм, где расположена ближайшая миграционная служба, о них ничего не знают. В УФМС по Тверской области ни один телефон не отвечает.

Они по-прежнему остаются без статуса, без денег, а теперь еще и без документов. И нуждаются во всем: в деньгах, дровах, а Даша еще и в теплой одежде. У нее нет на зиму куртки  (42-й размер), обуви (36-й размер).

О том, как отнеслись к беженцам с Украины власти Сандовского района, я расскажу в следующий раз.

беженцы, власти, война, Украина

Популярность: 36%

Оставьте комментарий

*
Спасибо за ваш комментарий.
Anti-Spam Image